Неточные совпадения
— В первый раз, как я увидел твоего коня, — продолжал Азамат, — когда он под тобой крутился и прыгал, раздувая ноздри, и кремни брызгами летели из-под копыт его, в моей душе сделалось что-то
непонятное, и с тех пор все мне опостылело: на лучших скакунов моего отца смотрел я с презрением, стыдно было мне на них показаться, и тоска овладела мной; и, тоскуя, просиживал я на утесе целые дни, и ежеминутно мыслям моим являлся вороной скакун твой с своей стройной поступью, с своим гладким, прямым, как стрела, хребтом; он смотрел мне в глаза своими бойкими глазами, как будто хотел
слово вымолвить.
Некоторые глупые, дерзновенные и невежды попускаются переводить на общий язык таковые книги. Многие ученые люди, читая переводы сии, признаются, что ради великой несвойственности и худого употребления
слов они
непонятнее подлинников. Что же скажем о сочинениях, до других наук касающихся, в которые часто вмешивают ложное, надписывают ложными названиями и тем паче славнейшим писателям приписывают свои вымыслы, чем более находится покупщиков.
«Не для нужд своих жить, а для Бога. Для какого Бога? И что можно сказать бессмысленнее того, что он сказал? Он сказал, что не надо жить для своих нужд, то есть что не надо жить для того, что мы понимаем, к чему нас влечет, чего нам хочется, а надо жить для чего-то
непонятного, для Бога, которого никто ни понять, ни определить не может. И что же? Я не понял этих бессмысленных
слов Федора? А поняв, усумнился в их справедливости? нашел их глупыми, неясными, неточными?».
Что? Что такое страшное я видел во сне? Да, да. Мужик — обкладчик, кажется, маленький, грязный, со взъерошенною бородой, что-то делал нагнувшись и вдруг заговорил по-французски какие-то странные
слова. Да, больше ничего не было во сне, ― cказал он себе. ― Но отчего же это было так ужасно?» Он живо вспомнил опять мужика и те
непонятные французские
слова, которые призносил этот мужик, и ужас пробежал холодом по его спине.
В саду шумел ветер, листья шаркали по стеклам, о ставни дробно стучали ветки, и был слышен еще какой-то
непонятный, вздыхающий звук, как будто маленькая собака подвывала сквозь сон. Этот звук, вливаясь в шепот Лидии, придавал ее
словам тон горестный.
И, слушая ее, он еще раз опасливо подумал, что все знакомые ему люди как будто сговорились в стремлении опередить его; все хотят быть умнее его,
непонятнее ему, хитрят и прячутся в
словах.
Самгин с
непонятной ему обидой и печально подумал, что бесспорный ум ее — весь в
словах и покорно подчинен азартному ее стремлению к наживе. Турчанинов, катая ладонями по коленям тросточку, говорил дамам...
Сегодня она сказала нечто
непонятное: Макаров стрелялся из страха пред любовью, так надо понять ее
слова.
В торопливости ее
слов было что-то подозрительное, как будто скрывалась боязнь не согласиться или невозможность согласиться. С
непонятной улыбкой в широко открытых глазах она говорила...
Ассоль смутилась; ее напряжение при этих
словах Эгля переступило границу испуга. Пустынный морской берег, тишина, томительное приключение с яхтой,
непонятная речь старика с сверкающими глазами, величественность его бороды и волос стали казаться девочке смешением сверхъестественного с действительностью. Сострой теперь Эгль гримасу или закричи что-нибудь — девочка помчалась бы прочь, заплакав и изнемогая от страха. Но Эгль, заметив, как широко раскрылись ее глаза, сделал крутой вольт.
Много еще говорил он таких дивных и прекрасных, хотя и
непонятных нам тогда
слов.
Непонятное постоянное раздражение, странные
слова: „Бернар, эфика“ и другие, которых не надо».
Разверни-ка он им эту книгу и начни читать без премудрых
слов и без чванства, без возношения над ними, а умиленно и кротко, сам радуясь тому, что читаешь им и что они тебя слушают и понимают тебя, сам любя словеса сии, изредка лишь остановись и растолкуй иное
непонятное простолюдину
слово, не беспокойся, поймут всё, всё поймет православное сердце!
В городе вообще ожидали двух событий: свадьбы Марфеньки с Викентьевым, что и сбылось, — и в перспективе свадьбы Веры с Тушиным. А тут вдруг, против ожидания, произошло что-то
непонятное. Вера явилась на минуту в день рождения сестры, не сказала ни с кем почти
слова и скрылась с Тушиным в сад, откуда ушла к себе, а он уехал, не повидавшись с хозяйкой дома.
Консистория!
Слово, теперь
непонятное для большинства читателей.
В два часа ночи она еще ничего не предвидела, он выжидал, когда она, истомленная тревогою того утра, уж не могла долго противиться сну, вошел, сказал несколько
слов, и в этих немногих
словах почти все было только
непонятное предисловие к тому, что он хотел сказать, а что он хотел сказать, в каких коротких
словах сказал он: «Я давно не видел своих стариков, — съезжу к ним; они будут рады» — только, и тотчас же ушел.
Генерал долго еще продолжал в этом роде, но
слова его были удивительно бессвязны. Видно было, что он потрясен и смущен чрезвычайно чем-то до крайности ему
непонятным.
— Сказано: «Аще неблагоразумные, невразумительные значит,
слова кто говорит на собрании верных языком странным и
непонятным — как узнáют, что он говорит?
— Ну, этих книг Марко Данилыч вам не купит, — сказала Марья Ивановна. — Эти книги редкие, их почти вовсе нельзя достать, разве иногда по случаю. Да это не беда, я вам пришлю их, милая, читайте и не один раз прочитайте… Сначала они вам покажутся
непонятными, пожалуй, даже скучными, но вы этим не смущайтесь, не бросайте их — а читайте, перечитывайте, вдумывайтесь в каждое
слово, и понемножку вам все станет понятно и ясно… Тогда вам новый свет откроется, других книг тогда в руки не возьмете.
Ее чистая душа в своих мечтаниях стремилась к какому-то
непонятному, но доброму существу, из уст которого не могут исходить ни
слова лжи, ни
слова гнева…
— Отчего же не имеется? — вскрикнул Василий Петрович. — Не одна же, чать, нехристь к вам в гостиницу ходит, бывают и росейские люди — значит, православные христиане. Носом бы тыкать вот сюда Федора-то Яковлича, чтобы порядки знал, — прибавил Морковников, тыча пальцем в
непонятные для него
слова на карточке.
— Трудно, милая, трудно, — отвечала Марья Ивановна. — В тайны сокровенные надо входить постепенно, иначе трудно понять их… Вам странными,
непонятными показались мои
слова, что надо умереть прежде смерти… А для меня это совершенно ясно… Ну поймете ли вы, ежели я вам скажу: не той смертью, после которой мертвого в землю зарывают, надо умереть, а совсем иною — тайною смертью.
Как, однако, грубо наши
слова выражают наши ощущения… В душе есть тоже много
непонятного говора, который не выразить грубыми
словами, как и речи природы… И это именно то, где душа и природа составляют одно…
Я до того закричал на лакея, что он вздрогнул и отшатнулся; я немедленно велел ему отнести деньги назад и чтобы «барин его сам принес» — одним
словом, требование мое было, конечно, бессвязное и, уж конечно,
непонятное для лакея. Однако ж я так закричал, что он пошел. Вдобавок, в зале, кажется, мой крик услышали, и говор и смех вдруг затихли.
Сатин. Люблю
непонятные, редкие
слова… Когда я был мальчишкой… служил на телеграфе… я много читал книг…
Иногда она без
слов оборачивалась к Ромашову и смотрела на него молча, может быть только полусекундой больше, чем следовало бы, немного больше, чем всегда, но всякий раз в ее взгляде он ощущал ту же
непонятную ему, горячую, притягивающую силу.
Словом, все, что делал и говорил муж, она находила весьма натуральным; но
непонятный страх и совершенно уверенное ожидание каких-то опасностей и несчастий не оставляли ее ни на минуту, и — увы! — предчувствия не обманывали Катрин.
Она начинала припоминать во всех мельчайших подробностях его
слова, его взгляды, и все, что до сих пор оставалось ею незамеченным,
непонятным, становилось для нее совершенно ясным, било в глаза своею рельефностью.
Опять монотонное выкрикиванье
непонятных церковных
слов, опять кто-то соврал, и Кирилл, продолжая лежать, кричит...
Ей казалось, что с течением времени сын говорит все меньше, и, в то же время, она замечала, что порою он употребляет какие-то новые
слова,
непонятные ей, а привычные для нее грубые и резкие выражения — выпадают из его речи.
— Значит, — все я читал! Так. Есть в них
непонятное, есть лишнее, — ну, когда человек много говорит, ему
слов с десяток и зря сказать приходится…
Завязался один из тех споров, когда люди начинали говорить
словами,
непонятными для матери. Кончили обедать, а все еще ожесточенно осыпали друг друга трескучим градом мудреных
слов. Иногда говорили просто.
Слова песни были какие-то
непонятные, растянутые, мелодия напоминала о зимнем вое волков.
Это были такие же неведомые и жуткие дебри, как те — за Зеленой Стеной, — и они так же были необычайными,
непонятными, без
слов говорящими существами.
То же доверие и отсутствие критики в верующих и те же среди верующих разногласия, не смущающие их. Те же
слова непонятные, вместо мысли та же самоуверенная гордость...
Педант ученый, пользуясь латинскими терминами и нововыдуманными
словами, часто делает из самого простого нечто столь же
непонятное, как и латинские молитвы попов для их неграмотных прихожан.
Сидя на полу, я вижу, как серьезные глаза двумя голубыми огоньками двигаются по страницам книжки, иногда их овлажняет слеза, голос девочки дрожит, торопливо произнося незнакомые
слова в
непонятных соединениях.
Но
слова вполголоса были не лучше громко сказанных
слов; моя дама жила в облаке вражды к ней, вражды,
непонятной мне и мучившей меня. Викторушка рассказывал, что, возвращаясь домой после полуночи, он посмотрел в окно спальни Королевы Марго и увидел, что она в одной рубашке сидит на кушетке, а майор, стоя на коленях, стрижет ногти на ее ногах и вытирает их губкой.
И вот она сидит, боком к окну, вытянув больную ногу по скамье, опустив здоровую на пол, сидит и, закрыв лицо растрепанной книжкой, взволнованно произносит множество
непонятных и скучных
слов.
— Когда здесь, в проезд государя, были маневры, она говорит, что слышала, как дрожали стекла от пушек, но произносить… я не слыхала ни звука, а тетушка говорит, что она один раз слышала, как Вера грубо крикнула одно
слово… но Бог знает, было ли это
слово или просто
непонятный звук…
Очевидно, что-то очень интересное можно было рассмотреть в брыжейке лягушки, где, как на ладони видные, по рекам сосудов бойко бежали живые кровяные шарики. Персиков забыл о своих амебах и в течение полутора часов по очереди с Ивановым припадал к стеклу микроскопа. При этом оба ученые перебрасывались оживленными, но
непонятными простым смертным
словами.
— Ага! — и еще несколько
непонятных мне
слов, приложив руку к голове и сердцу, произнес джигит.
А вслед за ним, как эхо, «Реквием» повторилось еще несколько отдельными голосами в партере, и наконец рявкнул и бас сверху, по-семинарски смягчив первый слог. Театр на это
непонятное для них
слово ответил общим ревом: «Бис… бис…»
Матвей Дышло говорил всегда мало, но часто думал про себя такое, что никак не мог бы рассказать
словами. И никогда еще в его голове не было столько мыслей, смутных и неясных, как эти облака и эти волны, — и таких же глубоких и
непонятных, как это море. Мысли эти рождались и падали в его голове, и он не мог бы, да и не старался их вспомнить, но чувствовал ясно, что от этих мыслей что-то колышется и волнуется в самой глубине его души, и он не мог бы сказать, что это такое…
Кожемякин видит, как всё, что было цветисто и красиво, — ловкость, сила, удаль, пренебрежение к боли, меткие удары, острые
слова, жаркое, ярое веселье — всё это слиняло, погасло, исчезло, и отовсюду, злою струёй, пробивается тёмная вражда чужих друг другу людей, — та же
непонятная вражда, которая в базарные дни разгоралась на Торговой площади между мужиками и мещанами.
В окно торкался ветер, брызгая дождём, на дворе плачевно булькала вода, стекая в кадки под капелью; Шакир, довольно улыбаясь, громко схлёбывал чай, сладкий голос Натальи пел какие-то необычные
слова — Кожемякин оглядывался вокруг, чувствуя
непонятное беспокойство.
Она ещё говорила о чём-то, но
слова её звучали незнакомо, и вся она с каждой минутой становилась
непонятнее, смущая одичавшего человека свободою своих движений и беззаботностью, с которой относилась к полиции.
Было поздно. На западе уже поблекла последняя полоска вечерней зари. На небе одна за другой зажглись яркие звезды. Казалось, будто вместе с холодным и чистым сиянием их спускалась на землю какая-то
непонятная грусть, которую нельзя выразить человеческими
словами. Мрак и тишина сливались с ней и неслышными волнами заполняли распадки в горах, молчаливый лес и потемневший воздух.
Он не понимал, чему надо верить: смыслу ли ее
слов, или выдающему ложь звуку ее голоса, — и это, как все для него
непонятной, наводило на него ужас. Варвара возражала...
— Убил, убил… — раздались по дому
непонятные тогда для шестилетнего ребенка, но уже инстинктивно страшные
слова.